Почему важно отделять автора от его истории? Что входит в зону ответственности писателя? Почему становится грустно, когда твоя мечта сбывается? Об этом и многом другом поделился Евгений Рудашевский — писатель, журналист, лауреат премий «Книгуру», «Золотой Дельвиг», литературной премии им. В.П. Крапивина.
— Помните ли Вы свой первый текст?
— Самый первый мой текст – это маленький рассказ, который вышел в школьной газете в пятом классе. Это был рассказ про кошку, которая хорошо жила дома, но потом начала портить хозяевам тапки и её выгнали на улицу, где она замёрзла. Очень «жизнеутверждающий» рассказ.
— Из чего состоит современный писатель? Что ему нужно и нужно ли вообще?
— Писатель – это всего лишь профессия. Писатели бывают разными. Единственное, что нас объединяет – это одержимость текстом, готовность копаться в буквах и запятых. Именно через текст можно выразить своё мировосприятие.
— Как туризм привёл Вас в литературу? Где Вы находите вдохновение?
— Для меня книги – это всегда хорошая мотивация приезжать в разные страны и города, знакомиться с местными культурами. Мне очень нравится эта взаимосвязь. Я пользуюсь тем, что пишу приключенческие романы, поэтому это в каком-то смысле работа и наслаждение.
— В какое путешествие Вы бы отправили своих героев?
— Куда еду я, туда и отправляются мои герои. Последние десять лет не могу и не хочу поехать куда-нибудь только для себя, всегда еду ради героев, поэтому не разделяю частные поездки и поездки по работе. Всегда стараюсь найти интересный материал, который потом использую в книгах.
— Как проходят Ваши путешествия?
— Когда рядом друзья или родственники, это всегда дополнительный взгляд. Я вылавливал из разговоров со спутниками многое для своих текстов. Они замечают то, что я не успеваю заметить. Я точно знаю, где будут разворачиваться события, но при этом выбираю несколько локаций.
— Есть ли у Вас поездка, в которую Вы мечтаете отправиться?
— Мечта детства — побывать в Мексике, где многое связанно с ацтеками. Но я не разрешу себе отправиться туда лет до 60, так как мечта — это про детство. Когда вырастаешь, список твоих мечтаний пополнить трудно. Грустно, когда твоя мечта сбывается.
Вот я всегда мечтал познакомиться с наследием инков. И мечта сбылась. Прошло 20 лет, а я стою в Мачу-Пикчу. Знаю историю, всё прямо передо мной. При этом частичка ребёнка во мне умирает вместе с исполненной мечтой оказаться здесь.
— Как на Вас повлияла семья?
— Многие в моей семье — педагоги. Кто-то преподавал экономику, кто-то музыку. Не могу сказать, что это как-то на меня повлияло. Не было такого, чтобы из-за этого меня вгоняли в какие-то жёсткие рамки. Если были какие-то проблемы в школе, я всегда мог обратиться к родным. Условно, к дедушке я обращался за советом, как решать какие-то уравнения по математике, потому что он преподавал математику, к другому дедушке обращался за советом по физике.
— А Вам хотелось стать педагогом?
— Нет. У меня не всегда хорошо складывалось общение с людьми. Безусловно, чтобы быть педагогом, ты должен быть общительным, открытым. Чтобы это не превратилось в ремесленную формальность, ты должен, в конце концов, любить людей, с которыми работаешь. Я люблю людей, но всё-таки дистанционно.
— Если мы говорим о людях, кто Ваша целевая аудитория? Для кого Вы пишите?
— Никогда не задумывался о своей целевой аудитории, это уже дело издательства, критиков, литературоведов. Они размышляют о том, для кого написана книга. Я не рисую себе обобщённый образ читателя, не хочу этого делать, ведь это повлияет на мою историю. Мне кажется, важнее рассказать саму историю такой, какая она есть, не делая оговорок для того, кто её будет читать. Не надо усложнять или упрощать текст. Другое дело, что чаще всего герои мои текстов – это подростки от 12 до 18 лет и это в каком-то смысле формирует мою аудиторию.
— Есть ли у Ваших книг общая мысль, которую вы хотите донести до читателя?
— Я не стремлюсь чему-то научить или на что-то открыть глаза. Нет такого, что вот прочитайте мою книгу и всё изменится. Нет, может и изменится, я не против, но цели, конечно, такой нет. Важно отделять автора от его истории. Какой-то чёткой позиции, которую я пропагандирую, ни в одной книге не найти. Я стараюсь отстаивать интересы каждого персонажа, даже если они противоположны друг другу.
— Что рождается раньше – место или герой?
— Всё вместе, но главными остаются персонажи. Ты не можешь создать сюжет и искусственно ввести туда героев. На самом деле, действие в любой книге – это персонаж, а не место или локация. Если он следует своей воле, то получается интересная история, если наоборот, то это мертворождённая история.
— Как Вы считаете, повлияла ли на Вас школьная литература и на Ваше творчество?
— По большей части я пропустил школьную программу по литературе. Мне было трудно, даже неинтересно читать Достоевского, Гончарова. Нужные галочки в нужных местах я ставил, читал какие-то сборники и краткие содержания, получал нужные оценки. К этой литературе я пришёл значительно позже. Того же Гончарова открыл для себя уже в студенческие годы. Я благодарен себе в каком-то смысле, что не мучил себя Гончаровым в школе, не выработал какое-то отвращение к его текстам. Я не призываю читать или не читать Гончарова в то или иное время. У каждого эта история может сложиться по-своему.
— В школьные годы Вам не хотелось внести в программу современную литературу?
— Этот вопрос скорее к специалистам, занимающимся составлением школьных программ, литературоведам. Я от этого далёк и даже сегодня не могу сказать, что можно или нельзя вводить в программу. К счастью, есть люди, которые глубоко занимаются этим вопросом. Я просто рассказываю истории, и это не даёт мне право с позиции эксперта советовать о введении в школьную программу тех или иных произведений.
— Как Вы считаете, писателю требуется образование в сфере филологии? Или можно получить образование экономиста или физика и всё равно стать успешным писателем?
— Если у писателя есть ещё какая-то профессия, это очень хорошо. Мало просто грамотно писать, важно понимать и знать, о чём писать. Я по образованию журналист и всегда считал, что журналистика должна быть вторым образованием. Как правило, на журфаке студентам не хватает глубоких профильных знаний. Если ты сначала получил экономическое образование, а потом пошёл на какие-нибудь курсы по журналистике, то ты сможешь лучше освещать экономические события. Тот же принцип работает и с писателем. Я за всестороннее развитие.
— Не хотелось ли после журфака уйти в телевидение или в газету?
— Я изначально знал, что свяжу будущее с художественной литературой, но посчитал, что журфак поможет, даст академическую базу. Я уже давно не работаю журналистом, но благодарен журфаку за умение работать с материалом. Для меня было самым ценным то, что я научился брать интервью, работать в архивах, общаться с совершенно разными людьми и просто находить тот материал, который я использую в художественных текстах.
Ты не должен быть филологом, чтобы писать романы, ты можешь иметь самое общее представление об истории литературы, но как Микеланджело, который сам участвовал в добыче мрамора, должен в достаточной степени овладеть собственным языком — своим главным инструментом.
— Как получается перенести образ из путешествий в образ на бумагу в виде иллюстраций? Какие советы даёте художникам?
— Моя ответственность – текст. Здорово, если издательство сопровождает текст иллюстрациями. Я высказываю своё мнение, но полностью доверяю профессионалам. Мы всегда обсуждаем с иллюстраторами какие-то детали, потому что некоторые невозможно выловить из текста, но моя ответственность, повторюсь, — текст. Я отвечаю в нём за всё от первой буквы до последней точки, а иллюстратору работать не мешаю.
— Обязательно ли писателю физически присутствовать в истории, про которую он пишет, или эти путешествия могут быть чем-то нереальным?
— Каждый автор работает по-своему. Кому-то, как Жюлю Верну, достаточно жить у себя во Франции и никуда не путешествовать и при этом описывать весь мир. Кому-то достаточно выдумать свой фантастический мир. Здесь нет правильного и неправильного решения. Для меня принципиально важно оказаться в том месте, где будут разворачиваться события, потому что так у меня появляется возможность лучше раскрыть историю со всеми её деталями.
— Как, по Вашему мнению, можно трактовать смерть в литературе и смерть в реальной жизни?
— Может быть, лет через 500 мы будем переселяться из одного биологического тела в другое, продолжая свою жизнь на протяжении многих столетий, но сейчас смерть, к сожалению, — привычная часть окружающего нас мира. И эта смерть — настоящая, а смерть в художественной прозе, как правило, — искусственная и остаётся лишь поводом для размышления.
— Какие советы Вы можете дать начинающим авторам?
— Не слушать советы тех, кто уверен в собственной мудрости. Прислушиваться к советам — дело опасное. Ещё опаснее их раздавать. Тут ведь всегда нужно учитывать конкретную ситуацию, особенности конкретного человека. Могу лишь дать обобщённую рекомендацию: читайте. Вы должны много читать. Это единственный способ для большинства авторов найти свой путь в литературе.
Автор фотографий: Олег Семёнов
круто!