На фронте все — братья!
В День Защитника Отечества – 23 февраля мы в первую очередь поздравляем настоящих патриотов, таких же мужественных и смелых людей, как мой любимый папа Иван Юрьевич Лалла. Он – профессиональный военный. С самых первых дней начала специальной военной операции на Донбассе был направлен в зону боевых действий.
Мы тогда жили в Рязани. Впервые моя мама, я и двое моих младших братьев остались без папы на такое длительное время – на два года и 10 месяцев. Мне пришлось взять на себя многие домашние обязанности: по утрам я отводила в детский садик среднего брата Рому и забирала его оттуда по вечерам, нянчилась с младшим братиком Арсением, во многом помогала маме по хозяйству. Поддерживали нас и родственники. Из Москвы к нам часто приезжала мамина сестра с семьёй: ребёнком-дошкольником и мужем, реже прилетала из Омска бабушка Галя, мама моей мамы. Все безумно волновались за папу. Время от времени дома раздавался долгожданный звонок, тогда мы собирались вокруг смартфона и по очереди разговаривали с папой по громкой связи.
Три последних Новых года мы встречали без папы. А 2025-й и 2026-й Новый год мы наконец встретили вместе, но уже не в Рязани, а в Санкт-Петербурге, куда всей семьёй переехали в ноябре позапрошлого года: папу направили в Северную столицу учиться в Военную академию материально-технического обеспечения имени генерала армии А. В. Хрулёва. Папа снова с нами! И хотя он уходит в академию рано утром, а возвращается домой поздно вечером, выходные дни мы теперь проводим все вместе, как и раньше – до начала СВО. Недавно я предложила папе взять у него небольшое интервью для нашей студийной газеты, и он согласился.
Чтобы уединиться для серьёзной вечерней беседы, пришлось закрыться на щеколду в моей комнате: двое младших братьев могли вбежать в любой момент и бесцеремонно помешать. Включённый на запись диктофон лежит рядом на столе, у меня в руках – список заранее приготовленных вопросов, а мой героический папа расслабленно сидит в кресле напротив меня. И я невольно залюбовалась им – высоким 37-летним мужчиной с каштановыми волосами и глубокими, словно океан, голубыми глазами. Вспомнила, как ещё в мирное время он освещал всех своей яркой улыбкой с выразительными ямочками на щеках. Но я-то знаю, что когда грозит опасность, его добродушие исчезает, и он становится, как сталь, холодным и толстокожим. Такими, наверняка, бывают все российские офицеры.
Я очень старалась скрыть своё волнение, когда задавала вопросы, но папа был очень спокоен, и это помогло мне справиться с эмоциями.
– Папа, что повлияло на твой выбор стать профессиональным военным?
– Я рос обычным мальчишкой: с деревенскими друзьями любил играть в войнушки и в прятки. И я бы никогда, думаю, не стал военнослужащим, если бы случайно девятиклассником не перешёл в экспериментальный кадетский класс, в котором и проучился до окончания школы. Там была серьёзная учёба по военному делу: нас учили строевой и огневой подготовке, были и уроки выживания. Всё окружение в этом кадетском классе значительно повлияло на мой выбор, кем стать. В 2005 году я поступил в Омский танковый инженерный институт и через пять лет получил диплом инженера колёсно-гусеничных машин.
– В каких «горячих точках» ты был?
– Первая моя «горячая точка» – это Дагестан, 2012 год. Там практически полгода длилась контртеррористическая операция. Это была моя самая первая командировка в звании лейтенанта. Вторая моя командировка в «горячую точку» продлилась четыре месяца: 2016 год, Сирийская Арабская Республика. После окончания той командировки мне была присвоена государственная награда: медаль ордена «За заслуги перед Отечеством» второй степени. И третья моя «горячая точка» – участие в специальной военной операции на Украине, где я получил ранение и был отправлен в московский госпиталь имени П. В. Мадрына, где министр обороны России Сергей Шойгу вручил мне вторую государственную награду – медаль «За отвагу».
– Папа, расскажи о людях, которые окружали тебя в зоне боевых действий. Какие у тебя отношения с ними сейчас?
– Моё окружение в мирное и военное время значительно отличается. В мирное время есть начальник, работа и – ничего личного. А на войне мы уже говорим друг другу: «товарищ», «брат», «друг», потому что в боевых условиях от тех, кто работает бок о бок рядом, зависит твоя или чья-то другая жизнь.
– Поддерживаешь ли ты с ними и сейчас связь?
– Да, с некоторыми своими сослуживцами стараемся не теряться: мы поздравляем друг друга с днями рождения, с другими праздниками, стараемся разделять вместе радости и горести.
– До тебя доходили на фронт письма от родных или от школьников?
– Да, доходили. Особенно часто мне писали дети, которые учились в твоей, дочка, 44-й школе города Рязани. Нам на фронте было очень приятно читать письма школьников! Некоторые военнослужащие, когда держали в руках их трогательные письма, даже не могли сдержать слёз. Письма, открытки и рисунки ребят у нас было принято вывешивать на стену в штабе.
– Папа, а какая поддержка семьи для тебя самая важная?
– У нас, как говорится, работа – работой, а дом – надёжный тыл. Если тыл надёжен, если знаешь, что дома тебя ждут, любят, поддерживают, то и на работе всё отлично, всё ладится. И тогда ты все свои силы направляешь только на Победу: держишь курс, заданный нашим Верховным Главнокомандующим.
– Тебя могут опять отправить в «горячую точку»?
– Конечно, Лиза, могут, как любого офицера, который служит в Вооружённых силах Российской Федерации. Когда я только поступил в военное училище, я уже тогда знал, что должен защищать нашу Родину. Это – мой осознанный выбор!
Автор текста Елизавета Лалла, 13 лет
На фото вверху: Иван Юрьевич Лалла в зоне боевых действий на СВО.
На фото внизу: Иван Юрьевич Лалла в своём кабинете в Военной академии материально-технического обеспечения имени генерала армии А. В. Хрулёва. Санкт-Петербург, декабрь 2025 года. Фото Елизаветы Лалла.
+20