«Они же дети! Сироты!»

Кинокартина Игоря Добролюбова «Мама, я жив» — детская военная драма, жанр которой ощущается на протяжении всего фильма. Юные ребята становятся главными героями, потому что время вынуждает их вести себя по-взрослому.

«Они же дети! Сироты!»

Кинокартина Игоря Добролюбова «Мама, я жив» — детская военная драма, жанр которой ощущается на протяжении всего фильма. Юные ребята становятся главными героями, потому что время вынуждает их вести себя по-взрослому. Поэтому оператор Григорий Масальский фиксирует камеру на уровне глаз детей. Он давно работает с Добролюбовым и снял почти все его фильмы, из-за чего был знаком с отличительными чертами кинокартин режиссёра. Одна из них — психологизм. Часто он передаёт эмоции героев через длительные кадры лиц актёров, поэтому важно, что камера в «Мама, я жив» на одном с ними уровне, потому что так легче прочувствовать трагедию ребёнка, лишившегося детства из-за войны. Все вокруг высокие, а ребятам и, соответственно, зрителю приходится смотреть снизу вверх на огромный и беспощадный мир.

Психологизм выражается с помощью длинного монтажа лиц актёров. Например, когда герои замечают убитых в Новосёлках, зритель видит многих плачущих детей вблизи. Долгая фиксация на лицах не позволяет отвлечься от экрана и заставляет переживать за ребят. Растерянность детей, обида, грусть и страх выражается с помощью такого же психологизма в эпизоде, когда их школу находят немцы. Они начинают скидывать все их вещи в кучу, чтобы после сжечь, а эмоции от происходящего отражаются на лицах героев.

Детские и военные фильмы — самые частые жанры Игоря Добролюбова. В кинокартине «Мама, я жив» объединились оба. Поэтому интересно раскрылась трагедия разрушенного детства на войне. С самого начала фильма появляется этот лейтмотив: используется приём склейки по движению, чтобы соединить эпизоды, когда мальчик бежит с воздушным змеем и с оружием. Создаётся ощущение, что он просто поменял предмет. Этот эпизод символизирует разрушенное детство, когда ребятам пришлось научиться мыслить по-взрослому, бросить игры, так и не испытав счастья этого периода жизни. Петька Дым — единственный, кто на награждении получает награду не «посмертно». Ему, как и всем ребятам, пришлось рано повзрослеть.

Ещё один эпизод, иллюстрирующий то, как «неправильно» то, что герои не могут насладиться беззаботным детством: когда Воронков просит доставить им в лагерь немножко конфет. Взрослые понимают, что положение, в которое их поставила война, внесло свои коррективы в жизнь. Однако они стараются давать ребятам иногда чувствовать себя на свой настоящий возраст, например, с помощью этих конфет. Война не щадит никого, включая детей. Так, Петька Дым думает как бы раздобыть еду для «ребятишек», а девочка, которая хотела подбодрить болеющую Домну Филипповну весёлой историей, не смогла вспомнить ни одной. Символ детства в виде воздушного змея упоминается Борисом, когда «школа» уже сменила укрытие. Он предложил сделать одного, но Петька ответил, что сейчас не самое подходящее время. Борис сказал, что ему это безразлично, потому что в душе в эти ужасающие военные времена он хотел бы почувствовать себя ребёнком ещё хотя бы раз. Интересно, что это была его последняя возможность испытать подобные эмоции перед смертью, как будто он предсказал её.

«А я после войны артисткой буду»

В тяжёлые времена нельзя позволить надежде умереть, поэтому в фильме часто прослеживается мысль о жизни после войны. Образ учительницы нужен для поддержки детей. Домна Филипповна даёт надежду на светлое будущее: она отвечает Петьке Дыму, что можно освоить программу трёх классов за год; просит написать сочинение на тему «кем хочу стать»; на вопрос о каникулах отвечает: «Сразу после победы — обещаю». Вера героев не поддаётся сомнению, о чём говорит сцена разговора детей о жизни после войны. Лопухов говорит, что сейчас ему болеть нельзя, но он не расстраивается, так как ещё «наболеется вдоволь», когда все сражения закончатся. Другие дети говорят о том, чем будут заниматься после войны, например, девочка хочет стать артисткой. В ребятах есть надежда, что жизнь вернётся к норме. О ней также говорит и семантика названия. Главный герой пишет на печке, единственном уцелевшем в его доме предмете: «Мама, я жив». Он верит подсознательно, что она жива и сможет его найти.

Природа вселяет надежду, что война закончится. На контрасте с эпизодами, в которых весь кадр в огне, взрываются здания и происходит стрельба, — моменты тихой, мирной и светлой окружающей среды. Поля, высокие колосья, через которые пробирается Домна Филипповна с детьми, отвлекают от ужасающих кадров войны.

В развязке кинокартины показана сцена встречи детей с родными, обнадёживающая зрителя. Петька Дым обнимается с женщиной, а наблюдателю, который разделил трагедию главного героя в ходе сюжета, хочется верить, что это мать мальчика. Завершается фильм кадрами воздушного змея, закольцовывая композицию. Однако если в начале кинокартины он был метафорой разрушенного детства, то в конце — символом возвращённого детства.

«Провиант, тёплые вещи — всё в огонь»

Война в фильме Игоря Добролюбова показана жестокой, нещадящей никого. В эпизоде, когда на лагерь нападают немцы, оператор Масальский использует ручную камеру, чтобы передать суетность и растерянность людей. Этот момент контрастирует с предыдущим и последующим кадрами в рамках цветокоррекции: практически ничего не видно, кроме огня. До нападения немцев посадка на повозку проходила в светлых тонах, а после — в туманно-серых, когда Домна Филипповна и дети шли в другое укрытие. Звук в этом эпизоде громкий: шум выстрелов и взрывов мешается с человеческими криками и фразами. Это подчёркивает растерянность людей в такой ситуации: близко было отправление детей и раненых, но нападение немцев заставило сменить планы.

В начале кинокартины зритель погружается в атмосферу войны. Жуткий огонь, взрывы придают реалистичности, а вместе с ней страха за людей. В 1985 году, вместе с «Мама, я жив» вышел фильм Элема Климова «Иди и смотри», который стал культовым из-за ужаса, который пробирает зрителя при просмотре. В кинокартине практически нет спецэффектов, все взрывы и выстрелы — настоящие. Это, вместе с тем что фильм снят на основе реальных событий, создаёт атмосферу военной кинокартины, при просмотре которой трудно не не посочувствовать героям, если не пустить слезу.

История глазами И. Добролюбова

Фильм «Мама, я жив» был снят в первый год перестройки. В это время отменили партийную цензуру, ранее запрещённые темы начали обсуждаться в кинокартинах. Однако фильм И. Добролюбова произошёл до V съезда Союза кинематографистов, поэтому можно говорить только о преддверии индустрии эпохи перестройки. В эти годы также осмысляется трагедия прошлого, как, например, в «Мама, я жив» или «Иди и смотри». Теперь военное кино фокусируется на жестокости и зверстве от лица простых людей или солдат, а не героизме. Главные герои И. Добролюбова — дети, а Э. Климова — подросток. Самые простые юные ребята, которые были вынуждены столкнуться с ужасом вооружённого конфликта.

«Мама, я жив» — кинокартина, которая заставляет детей противостоять войне. Надежда вселяет веру в лучшее будущее, несмотря на любые преграды: голод, смерти, болезни. Детство ребят было разрушено из-за зверской войны, не щадящей никого, но их сила духа поразительно сильна. Именно поэтому надежда никогда не умрёт.

+2

0

+2

0