«Тогда я вдруг понял, что я большой и сильный, а маленькие и слабые нуждаются в помощи» — Леонид Лунев о работе службы спасения животных «Кошкиспас»

«Кошкиспас» — это одно из направлений поисково-спасательного отряда «Экстремум». Волонтеры направления спасают животных на территории Санкт-Петербурга и Ленинградской области. Спасают как застрявших на деревьях кошек, так и примерзших ко льду чаек и застрявших в Эрмитаже уличных котов. Наш корреспондент пообщался с Леонидом Луневым, координатором и спасателем службы «Кошкиспас». Как работает служба спасения животных? Кто этим занимается? Как живет волонтер-спасатель?

 

 

 

— С чего все началось? Как появилась служба «Кошкиспас»?

 

— 24 сентября 2009 года в службу спасения «Экстремум» поступила неожиданная заявка на снятие котенка с дерева на улице Лени Голикова. Кота снимали аж четыре дня с 24 по 27 сентября. Это была первая подобная заявка, поэтому волонтеры не знали, что делать. Попробовали всё: залезть на дерево, приманить кота едой, спихнуть, стряхнуть, пока, наконец, котенок не слез. В общем, все возможные способы спасения были использованы на нем. Вот такой вот растянутый получился день рождения у «Кошкиспаса».

 

 

 

— Как в организацию пришли первые волонтеры?

 

— «Кошкиспас» — это одно из направлений большого поисково-спасательного отряда «Экстремум». Всего в отряде есть несколько направлений. Первое — поиск заблудившихся в природной среде людей, наиболее важное наше направление.

 

Для поисков у нас есть добровольная пожарная команда со своей пожарной машиной, кинологи, небольшое отделение беспилотной авиации и медики, которые осуществляют дежурство на поисковых мероприятиях. Их задача — оказать первую помощь найденному человеку.

 

Сейчас мы развиваем направление «спасатель рядом»: обучаем простых граждан навыкам первой помощи. Уметь помочь пострадавшему человеку важно потому, что по нашим [Петербургским, прим. ред] пробкам машины скорой помощи едут очень-очень медленно.

 

Сам отряд «Экстремум» появился в 2006 году. Группа туристов-альпинистов в 2006 году поняла, что их навыки к турпоходам настолько выросли, что просто так ходить стало неинтересно. На любую гору — точно взойдут, любую речку — переплывут, в любом лесу — обустроят пятизвездочную гостиницу. Уже как бы и развиваться некуда, а чего-то хочется… Пришла идея выводить потерявшихся людей из леса.

 

Попробовали и получилось. Прошли обучение в МЧС, получили лицензию на ведение отряда и стали отдельным аварийно-спасательным формированием. У нас есть лицензия с правом работы на льду, на высотах, а также при чрезвычайных ситуациях. Наши ребята ездили на спасательную операцию при обрушении в ИТМО в феврале 2019 [В здании ИТМО на улице Ломоносова 16 февраля 2019 года обвалилась крыша. Она проломила все пять этажей университета и оставила первый под завалами. Площадь обрушения — 150 кв.м. Было эвакуировано 60 человек. Источник: Фонтанка.ру] и на Лиговский проспект в апреле 2022, когда там рухнула двухметровая стена [16 апреля 2022 года при демонтаже стены обрушилась двухметровая кирпичная кладка. Пострадал один человек. Источник: телеканал «Санкт-Петербург»]. Даже в Турцию ездили как спасатели после землетрясения в феврале 2023 [6 февраля 2023 года в Турции произошло землетрясение с магнитудой в 7.6 баллов. Погибло более 44 тысяч человек. Источник: РИА Новости].

 

 

 

— Как Вы пришли в «Кошкиспас»?

 

— Вопрос интересный. Сам я по профессии инженер-проектировщик. Как говорят все мои коллеги — это довольно неблагодарная профессия. Потому что тебя сначала ругает начальник за то, что ты не соблюдаешь сроки, потом тебя ругают строители за то, что ты что-то не так сделал, потом тебя ругает эксплуататор за то, что строители построили по твоим чертежам черт знает что и так далее.

 

Очень захотелось почувствовать себя полезным и нужным. Заниматься не только бумагами, а делать что-то очень нужное и хорошее. Примерно в то же время вышел фильм «Самолеты-2». У меня ребенок посмотрел его и когда увидел, как в мультфильме самолет Дасти борется с пожаром, то спросил меня: «Папа, а вот ты что-то можешь?» Тогда я вдруг понял, что я большой и сильный, а маленькие и слабые нуждаются в помощи. Решил помочь и стал искать в интернете объединения добровольных спасателей. Так я и нашел «Экстремум». Участвую в работе службы с февраля 2017.

 

 

 

 

— Какие у Вас обязанности в службе «Кошкиспас»?

 

— «Кошкиспас» — это разнообразное, многозадачное направление поисково-спасательного отряда «Экстремум». Я координатор «Кошкиспас», также я аттестованный спасатель, с допуском к работам на высоте, работам на льду и работам с техногенным характером. То, что мы называем «техногеном» — это извлечение кошек и других животных из вентиляции и тому подобного. То есть я допущен до всего, что делает «Кошкиспас». К тому же я — заместитель руководителя направления.

 

 

 

— Много ли таких волонтеров, которые, как и Вы, допущены до таких опасных видов работ?

 

— По большей части мы все работаем с ситуациями, которые угрожают человеческой жизни. Когда ты извлекаешь кошку из вентиляции, тебе и людям ничего, кроме возможного скандала с хозяином помещения, не угрожает. Когда ты что-то сделал не так — наследил, сделал не там дырочку — всё это решается в диалоге на месте. Другое дело, если животное застряло на высоте или на льду – это может закончиться очень печально и для животного, и для спасателя. И поэтому у нас в команде 13 человек, допущенных до высотных работ, и 7 человек, допущенных к водно-ледовым работам.

 

 

 

— Есть ли у добровольцев «любимые» типы вызовов или все работают с разными ситуациями?

 

— Поскольку мы добровольцы, выезд на заявку у нас по желанию. Когда к нам поступает вызов, то координатор создает рассылку. Свободный и желающий помочь спасатель сообщает о времени, в которое сможет выехать. К этому человеку будут искать пару, так как выезд на вызов в одиночку у нас запрещен.

 

 

 

— Как изнутри организована работа по вызовам? Кто сидит, принимает звонки, кто на них отвечает, как отвечает, когда собираются, как едут?

 

— Смотрите, все звонки приходят на наш номер, на телефоне сидит координатор, задача которого состоит в том, чтобы определить профильная эта заявка или не профильная. Если нам звонят и говорят, что сосед обижает животное — мы отправляем их в полицию. Мы не занимаемся ни перевозкой, ни лечением, ни зоозащитой. Если кошек закрыли в подвале — идите к председателю, берите ключи, открывайте, отлавливайте. Отловами мы не занимаемся.

 

Мы работаем с теми ситуациями, которые могут привести к несчастным случаям. Это либо наличие угрозы жизни животного, либо наличие угрозы жизни и здоровью спасателя, либо необходимость применения специального оборудования.

 

Если вызов профильный, то у заявителей просят уточнить: домашний или не домашний кот? Как он высоко сидит? Какой толщины ствол дерева? какое это дерево?

 

Потом координатор делает рассылку. Сообщение с геолокацией и информацией о застрявшем животном получают все спасатели. Они решают, когда и с кем могут отправиться на вызов. У координаторов составляется список откликнувшихся.

 

Когда собирается группа спасателей, заявителя предупреждают о времени приезда. Если котик на дереве на дачном участке, то заявителя просят отогнать собак и убрать все лишнее около дерева. Если котик в вентиляции, то, скорее всего, спасателям потребуются ключи от чердака или от крыши. К тому же, заявителю говорят о том, что он будет нести финансовую ответственность за восстановление разрушенных в ходе спасения стен, труб и тому подобного.

 

Когда группа приезжает на место — начинается работа по спасению животного. Иногда, бывает так, что нам сообщают о застрявшем на черемухе коте, но на месте оказывается, что заявитель просто плохо учился в школе, и не может отличить черемуху от сосны. Или кот внезапно оказывается на высоте пятнадцати метров, а не трех. У меня был вызов на котика, который «сидит на тополе на высоте пяти метров». Оказалось, что он сидел на высоте пятого этажа.

 

После спасения животного с ним разбирается заявитель. Тут мы уже ничего не решаем. У меня сейчас трое котов, например. Мы взять всех себе не можем. И нет приюта, который бы брал бы наших «спасенышей» к себе.

 

У нас осенью заполняются приюты, поскольку все возвращаются с дач, а большинство прямоходящих двухногих, двуруких, одноголовых приматов очень любят на даче брать для ребенка живую игрушку, а после окончания сезона этих полугодовалых животинок оставляют на дачах. В сентябре-октябре по дачным массивам начинают ходить волонтеры и подбирать брошенных животных. Приютов для них не хватает.

 

 

 

— Животное может застрять не только вне промежутка с девяти утра до пяти десяти вечера. Кто вот в это время работает и выходит спасать животных, особенно в срочных случаях?

 

— Если случай срочный, особенно это касается окон, которые люди очень любят открывать на вертикальное проветривание, то это дело пожарных. Мы рекомендуем, даже требуем с повышением голоса звонить в 101, поскольку пожарные — это единственные люди с большими лестницами, которые точно достанут до третьего этажа (или даже дальше, при использовании автолестницы). Все остальные случаи — не такие срочные, потому что кошка на дереве может просидеть день-два. Если утром пришла заявка на кота на дереве, то он день просидит и ничего страшного с ним не случится. Если все совсем срочно и мы понимаем, что не успеваем — то включается здоровый цинизм: всех не спасти.

 

У нас есть люди, которые работают по сменам, есть самозанятые. Благодаря этому удается работать почти в любое время. Да и у нас очень хорошие работодатели, у которых мы можем отпроситься на часа три, если вызов недалеко.

 

 

 

— «Кошкиспас» — это семья или просто группа спасателей?

 

— Мы чуть больше, чем семья, потому что не каждый человек доверит своей второй половинке страховку на высотных работах. Некоторые из нас друг к другу относятся довольно сложно — мы можем и поругаться. Но когда дело доходит до вязания страховки, я точно знаю, что всё будет хорошо. А с остальным потом разберёмся. Сначала всё сделаю, спущусь, а уже потом мы будем ругаться. Но страховка – это дело стопроцентной надёжности.

 

 

 

— А как в эту семью «Кошкиспас» приходят новые добровольцы?

 

— Самое главное — это желание! Бывает, что приходит новая заявка — новенький готов ехать в 6 часов вечера после работы. А группа давно собралась уже и в 3 часа дня поехала — неудача для новичка. Но если будет заявка, на которую он может поехать, то тут надо уже понимать, что первый номер (опытный спасатель), имея в команде незнакомого человека, будет сам решать, поехать с ним или не поехать. Это надо понять, потому что от напарника зависит жизнь первого номера.
Мы стараемся брать новеньких, потому что чем больше в «Кошкиспас» людей — тем меньше заявок остается волонтерам на отработку, тем меньше вызовов приходится каждому закрывать.

 

 

 

— То есть новичкам приходится проситься ради того, чтобы стать частью команды. Что ими движет?

 

— Может «проситься» — не то слово, но проявить некую настойчивость все-таки надо. Что ими движет? Не знаю. Наверное, желание помочь. Понимаешь, что в группе или на форуме поисково-спасательного отряда идет сбор и нужен первый спасатель, нужен второй спасатель, а людей не хватает.

 

Вот мы сейчас беседуем, а Таня [Татьяна Скородумова, руководитель службы спасения животных, прим. ред] уехала на вызов, потому что под Тихвином четвёртый день сидит кот на дереве. Таня поехала туда, потому что по-другому никак.

 

 

 

— Вы говорите «поехать первым номером», «вторым номером», «третьим номером». Что это значит?

 

— «Первый номер» — это человек, который непосредственно рискует своей жизнью и свободой. Он берет на себя ответственность за все, что происходит на заявке. «Первый номер» на дерево либо лезет сам, либо под свою ответственность пускает работать напарника. Если с «первым номером» что-то случается — он сам виноват. Если что-то произойдет с его напарником, «вторым номером», то все равно будет ответственным «первый».

 

«Второй номер» — это тот, кто выполняет страховку «первого номера». Вяжет страховочную систему, контролирует узлы, общается с заявителями. Под деревом – расстилает тенты, подает «первому номеру» снаряжение (удавки, веревки и т.д.) переноски и так далее.

 

«Третий номер» – это тот, кто смотрит и учится.

 

Чем дальше от дерева — тем меньше ответственности.

 

 

 

— А какой вызов Вы никогда не забудете?

 

— Есть очень хороший фильм, по-моему, называется «Ныряльщик», про морского спасателя. Когда главного героя спрашивали, сколько он людей спас, он называл число 23, несмотря на длинный срок службы. Он в какой-то момент просто сбился со счета всех им спасённых. Поэтому ему вспоминаются только те случаи, когда спасти человека не получилось.

 

Я помню, котенка с улицы Бассейной, по виду где-то в районе месяца от роду, маленького совсем. Он просидел в самую жару три дня на клене на высоте четвертого этажа. Когда я до него дотянулся сачком — он просто сорвался с ветки и промахнулся мимо тента сантиметров на десять и разбился об асфальт…

 

Еще мы однажды примерзшую чайку отдирали от льда. Ещё была такая живая, мы стали её согревать, но не довезли до приюта. Слишком сильное переохлаждение было…

 

Не забываются именно вот такие, довольно печальные вещи.

 

 

 

— Тяжело команде пережить такие вызовы?

 

— Да. Здесь уже приходится силой тащить себя на следующее задание.

 

 

 

— Любовь к животным обычно приходит из детства? Как в Вашей жизни животные появились?

 

— Наверное, так же, как и у всякого ребенка. По-моему, лет в пять я захотел котенка и мне подарили Мурзика. Через неделю оказалось, что у него лишай — сдали в зоомагазин. Потом были хомячки, рыбки… Уже в сознательном возрасте я завел собаку. С рынка эрдельтерьера я вез за пазухой, маленького-маленького щенка. Потом кошку нам подбросили. Кошка с собакой очень хорошо жили, заботились друг о друге. А сейчас у меня кошка и два кота.

 

 

 

— Вы их купили у заводчика или тоже спасли?

 

— Двух котов я взял из подъезда, а кошку я вытащил в Гатчине. Даже в нашей группе есть сюжет «Гатчинский марафон». Там котята упали в щель между капитальными стенами. Их часов пять доставали оттуда, выбивали перфораторами. Эта кошка, Туська, сейчас живет у меня.

 

 

 

— Как ваши близкие относятся к участию в работе «Кошкиспас»?

 

— Мне очень повезло с семьей. Жить с добровольным спасателем – довольно неблагодарное дело, потому что семья никогда не знает, когда ты придешь с работы.

 

Если после работы есть заявка на какого-то котика и желающих спасателей на этого котика нет, то мне надо ехать его снимать. С большей долей вероятности, отправившись в понедельник на работу, а с работы поехав на вызов, я могу приехать во вторник ночью.

 

А все снаряжение: гидрокостюм, тенты, защитные костюмы для того, чтобы работать в колодцах, высотное снаряжение требует очень-очень много места. Поэтому это все стоит в коридоре. Я пытаюсь это все запихнуть в машину, но в ней остается только три свободных кресла. Если мы куда-то едем с семьей, то приходится снаряжение из машины выгружать, а потом обратно загружать. Для семьи это очень тяжело.

 

 

 

— И еще один вопрос. Что лично Вас заставляет продолжать заниматься волонтерством?

 

— Знаете, поскольку я уже занимаюсь волонтерством не первый год, то могу сказать, что наверное, самое приятное — когда «спасеныша», несчастного котенка, щенка, заявители берут и приносят домой, а потом присылают фотографию уже взрослого кота, который спит на кровати. Когда ты понимаешь, что он наконец нашел дом, несмотря на то, что он «общался» с прямоходящими двуногими двурукими одноголовыми приматами. При работе уже со взрослыми животными происходит более сильный эмоциональный отклик. То есть взрослые животные, разуверившиеся в людях, которых несколько раз уже выбрасывали на улицу — вдруг начинают тебе верить. Наверное, вот это — самое приятное, та самая эмоциональная отдача от этой работы. Ведь кто еще будет этим заниматься? Я пока могу и буду стараться.