От гламура Патриков до зоны
Патрики, мартовский вечер, новенький красный костюм и предвкушение лёгкой культурной прогулки. Абсолютно «пинтерестовский» набор. Но Театр на Малой Бронной взял и испортил всю эту гламурную атмосферу. Вместо красивой картинки для соцсетей я получила два часа абсолютной, невыносимой правды о жизни и любви в спектакле «Калина красная».
Я вызываю такси в театр. Новый красный костюм пачкать совсем не хотелось. Он был явно сшит не для катания в метро, даже московского. Красная жилетка, шаровары и туфли винного цвета припасены именно для культурных выходов. «Я иду на “Калину красную”, значит, и образ должен быть соответствующий», – думала я. Соседка оценила: «Я б так не оделась, но это в твоём стиле».
В образе Царевны Несмеяны я цокала каблучками по коридору общежития. Платное ожидание такси прибавляло скорости. Лифт ехал пять этажей в одиночестве, я фоткала себя для бабушки. Только на 10 этаже в лифт зашёл молодой человек. Ждала ли я восхищённого взгляда? Конечно, но его глаза с жадностью поглощали экран смартфона. «Что ж, не для этого мужчины собирался образ. Чёрт с ним,» – подумала я. Вот он финальный рубеж: прикладывание пропуска и я на свободе, то есть за пределами территории Президентской академии.
У выхода меня ждал молодой человек. Его взгляд уже оправдал полтора часа моих сборов.
– Прекрасно выглядишь, – сказал он, улыбаясь.
– Спасибо! На твой симпатичный образ посмотрим в театре, – съязвила я.
За три года отношений трудно пересчитать, сколько раз мы встречали у этого контрольно-пропускного пункта нашей академии. Плитка менялась, снег таял, на деревьях распускались почки, а он всё также приходил к КПП и уводил меня куда-то веселиться, смеяться и радоваться жизни.
Когда тебе 20 лет, на пороге 1 марта не хочется все выходные читать тревожные новости о Ближнем Востоке или очередных законотворческих запретах, душа просит лишь одного – сходить в московский театр, вдоволь отфотографировать новый образ для родственников и соцсетей и прогуляться по ночной столице.
Вот мы уже и воркуем на заднем сидении такси с моим молодым человеком: обсуждаем последние студенческие новости. Тут каждый студент в прошлом или настоящем должен вспомнить свои мучения по сдаче домашних работ вовремя, с определением тем для выпускных работ и очередям в столовых. Но пройдёт час, и моё внимание переключится на брутального актёра. А пока мы высаживаемся на Патриках, у Театра на Малой Бронной. Досмотр сумок, проверка паспорта — между исправительными и культурными учреждениями всё меньше разницы. Считанные минуты до встречи с Артёмом Быстровым, брутальным участником ОПГ из сериала «Лихие». Замечу то, что он играл в этом спектакле было, скорее приятной неожиданностью, чем моей осознанной охотой за ним.
Зашли мы в зал за десять минут до начала спектакля. Я аккуратно разглядывала джинсово-худи-чёрную публику. «Н-да, от аудитории Патриарших я ожидала чего-то большего,» – разочаровано заметила я. Впереди маячила сцена с бревном, нет, я это не про актрис, а про реальное дерево, лежащее на сцене. Видно его было мне плохо, угол наклона зрительского зал был невелик, в дополнение к моему росту это было критическим сочетанием, поэтому моя шея готовилась к тому, что придётся быть очень пластичной и гибкой во время просмотра. На часах уже было 5 минут от начала спектакля, но что в Москве начинается вовремя?
Гаснет свет. На сцене появляются зэки. Они не сбежали. Это часть действа! Такие одинаковые, серые и печальные. Только один выделяется из них тот самый главный герой, вокруг которого будет крутиться всё два с половиной часа с антрактом, это был Артём Быстров, он же по сюжету Егор. Вор-рецидивист по кличке «Горе», отсидев срок в колонии, отправляется в деревню к Любе Байкаловой, с которой познакомился по переписке.
Спектакль начинается с последних кадров старого фильма. На секунду ловлю себя на мысли: а вдруг сейчас покажут «Калину красную 2.0»? Но нет, режиссёр Марина Брусникина не собирается ни с кем соревноваться. Она просто берёт повесть и делает её объёмной, живой, с уважением и почтение к тексту Василия Шукшина.
Сценография – отдельный вид удовольствия. Всё лаконично, даже сурово. На сцене брёвна, берёзки, которые кажутся не частью пейзажа, а продолжением душ героев, их тоски по чему-то светлому. Текст в спектакле не просто звучит, он живёт: видеопроекции складывают слова то в колючую проволоку, то в отпечаток пальца, то в смешной силуэт коровы, той самой, о которой мечтал Егор на зоне. На фоне всех этих буквенных символов разворачивается история, которая только притворяется рассказом про деревню и быт.
«Калина Красная» – история про каждого из нас. Егор в исполнении Быстрова не зэк, а, скорее, человек, в котором до хруста борется желание жить правильно и жить опасно. Он не герой и не злодей, а просто свой. Со страхами, нежностью и дурацкими решениями. Быстров не играет, он проживает эти часы на сцене.
Выходишь из зала, стоишь огромную очередь и понимаешь, что говорить не хочется совсем. Хочется молчать. Или обнять кого-то крепко-крепко. Или написать тому, кто давно не давал о себе знать, и сказать что-то важное. Потому что спектакль этот – про нас. Про тех, кто косячит, падает, снова встаёт и до последнего надеется услышать в ответ: «Я всё равно тебя люблю».
Мой молодой человек взял меня за руку, и мы молча вышли на ночные Патрики. Говорить действительно не хотелось. Да и нужно ли? Мы просто пошли гулять по ночной столице, вдыхая сырой мартовский воздух. Красный костюм, ради которого всё затевалось, был безнадёжно испорчен слезами, но бабушке я об этом, пожалуй, не расскажу. Скажу, что образ удался. А он и правда удался. Даже слишком.
Фото: пресс-служба Театра на Бронной
00