«Меня война укрепила»
Он вырос на Донбассе и учился там в школе, воевал, вернулся в мирную жизнь, стал актером. Наш гость – Тимофей Бем, и разговор у нас пойдет не о популярных сериалах, а о военных испытаниях, выпавших на его долю.
– Где застала Вас война?
– Все зависит от того, откуда начинать отсчет войны. Сложный вопрос. Воевал я в ЛНР. Будем считать, что она меня там и застала. Хотя застала она меня не там. Но не все могу я рассказать.
– Так, почему Вы стали добровольцем? Кем Вы были до войны?
– Стал добровольцем, объясню. Дело в том, что я человек православный, русский. Русский не по фамилии, русский по духу. Всю жизнь. А на Россию, на Русь православную напали фашисты. Не побоюсь этого слова — украфашисты. И много мы сегодня об этом знаем. И даже в Киеве об этом знают. И на украинской земле знают. Поэтому, конечно же, я взял свой щит и меч, как написано в Писании, в духовном смысле слова, и поехал воевать против фашистов. По сути, против тех, кто их послал – против запада. Украину втянули в это все и заставили, кого-то подкупив печеньками, кого-то деньгами, кого-то заставив, а кого-то использовав в темную. Поэтому беда там до сих пор.
Кем я был до войны? Да кем я только не был! Прямо накануне войны у меня был свой бизнес. И он начал развиваться. Причем, неплохо, я просто все бросил, в прямом смысле бросил, закрыл ключом. Ключ выбросил и уехал на войну.
– Вам было страшно воевать? Как побороть страх в бою?
– Не верь тем, кто говорит, что им не было страшно воевать. На самом деле не страшно воевать только двум типам людей, одни-лжецы, другие-мертвые, оба не боятся. Одни не боятся и они уже мертвые, потому что они боялись. А вторые не боятся, потому что они не воевали. Они только болтают своим языком. Потому и не боятся, потому что они никогда не были на поле боя.
Страшно, безусловно, страшно. И страх, вот на самом деле, когда в бою человек боится, это хорошо.
Почему? Потому что он будет очень осторожничать. Потому что есть такое понятие, как растяжки на войне. Растяжки – это от гранаты лесочка натянута, ты не видишь, зацепил. Она взорвалась, а у нее поражение 200 метров. Потому что РГДшка – это оборонительная, у нее 50 метров поражение всего.
А эфка – это осколочная, это страшная вещь на самом деле. И ты зацепил, и все, ты не успеешь никуда убежать. Просто тебя посечет всего, и все, и ты труп. Ну, как минимум инвалид.
Хотя сейчас в нынешней войне, в новой, уже эти эфки (грана Ф-1), РГДшки (РГД-33, советская ручная граната), это все такое старое, древнее. Потому что сейчас дроны – это страшная вещь, это еще страшнее.
Дроны не застал, рассказывать не могу, я о новой войне много знаю, потому что рассказывать можно только то, что видел, делал, знаешь. Бояться надо. Страшно быть паникёром. Вот если есть паникер в команде, его нужно сразу отправлять в тыл, картошку чистить, носки стирать. В бой паникера брать нельзя, паникер – это как паразит, он сам заболел и всех заразит паникой, и могут погибнуть все. Бояться и молиться – и выживешь обязательно. И пример такого человека, сейчас говорит с тобой.
– Какая минута, событие было самым сложным?
– Самое сложное событие – это не столкновение с врагом, лоб в лоб, самое сложное – это потеря сослуживца, который погибает у тебя на руках. Не будем развивать эту тему, не спрашивай.
– Вы помните Ваш первый бой?
– Проехали. Сейчас объясню почему, потому что ни один человек, который воевал, никогда не будет ни с кем разговаривать о боях, о конкретных ситуациях. Ребята, которые воевали, вместе могут собраться и поговорить. Если будет сидеть десять человек военных и одиннадцатый посторонний, разговор не пойдет. Невозможно это обсуждать с посторонними, это болезненно, это страх, потери, обретение друзей, смерть, это остро, ярко, все, что происходит на войне – это в сотни, раз чувствительнее всего, что бывает в мирное время.
– А как Вы воспринимаете врага, заслуживает ли враг понимания, снисхождения?
– Сложный вопрос. Враг тоже человек. Ты берешь его в плен, он рассказывает, что повар, водитель, а на самом деле может оказаться жестоким и хладнокровным убийцей. Одно знаю точно, мучать врага нельзя, мучать нельзя. Если уж ликвидировать, то сразу. Или сдавать в суд, а если на поле боя, обезвредил и разошлись, потому что враг. А известно в Библии сказано: «Кто с мечом придет, от меча и погибнет».
– Как повлияло участие в боевых действиях на Вашу дальнейшую жизнь? Тяжело ли возвращаться в мирные города, возвращаться к обычной жизни?
– Участие в боевых действиях повлияло серьезно. Я повзрослел. Война делает человека человеком. Есть выражение: кому война, кому мать родна, есть люди, которые обогащаются на войне, эти люди духовно погибнут. Нельзя наживаться на войне, это боль, потери. Меня война укрепила. Я стал стальным, в каких-то нравственных моментах, духовных.
Обычно люди с войны приходят дурные, психика сломана, а Тимофей, я, жизнерадостный, веселый, добрый, хотя видно, что воевал. Многие были удивлены, что я прошел войну и остался спокойным, это потому что я православный, я не шел убивать, я шел защищать, и я считаю, это дело каждого мужчины – защитить Родину.
– А остался ли у Вас школьный друг?
– Да, у меня друг остался, не просто школьный. Мы с ним в одном дворе выросли, за одной партой сидели, мы с ним оба немцы. Только у меня фамилия Бем, а у него Бокк. Мы пронесли эту дружбу на протяжении всей жизни с Саней. Нам за сорок, а знакомы мы были еще до школы. Хотелось бы видеться чаще, я готов с ним видеться хоть каждый день, он для меня как брат, я его всем сердцем люблю. Хотелось бы, чтобы эта статья, когда-нибудь, дошла до него.
– Мы сейчас выбираем себе профессию, Вы бы посоветовали профессию актера или военного?
– Я бы Вам, молодой человек, посоветовал профессию священника, в ней есть спасение, священник может вымолить как брата своего, так и врага. Сам Христос говорил, молясь, когда избивали его и распяли: «… прости их отец, ибо не ведают что творят». Это самое лучшее, что может быть с мужчиной, когда он стоит у Престола Божьего. Это мой совет. А если душа не лежит, можно быть поваром, кем угодно, быть нужно тем, кем ты хочешь, хочешь быть репортером, будь или военным репортером, как Поддубный. Выбор за тобой. Никто не может настаивать или довлеть, ни мама, ни папа, ни бабушка, дедушка, учителя, ни Петя, ни Вася, только ты решаешь, кем быть.
Фото из личного архива
00