Однажды все снова будет хорошо
В Выборге работает Военный музей Карельского перешейка, в котором действуют постоянные и временные выставки. Одна из таких – выставка работ луганского художника Данилы Владиславовича Багринцева. Мне удалось взять у него интервью.
– Как Вы начали рисовать? Я читал в интернете, что примерно с 13 лет рисуете. Это так?
– С восьми лет я пошёл в детскую художественную школу. После нее толком не рисовал и вернулся к этому в институте в 2017 году. Можно сказать, всю жизнь, но с перерывами. Закончил в Алчевске художественную школу и в Луганске Академию культуры.
– Многие Ваши картины посвящены Донбассу 2014 года, конечно, воспринимают их по-разному. Случались ли какие-то неприятные ситуации, связанные с этим? Были ли люди, которые как-то неправильно понимали Ваше творчество?
– Серьезного негатива не было, но здесь, в Выборге, представлена работа «За столом с пленным», и она как раз про то, что человек, украинский пленный, сидит с нашими бойцами, ест, и к нему относятся как к человеку, он разделяет с ними стол. И вот это вызвало негативные отзывы от псевдопатриотов, которые возмущаются: «Как можно украинца посадить с собой за стол?» Не верят! Мне говорили, что «его бы сразу убили». А я эту картину я рисовал по рассказу отца.
– Для своих картин Вы какие-то референсы берете? Например, у Вас картина «Родина» 2025-го года очень напоминает места, которые я и сам видел, к примеру, в Луганске. На картине конкретное место?
– Да, конкретное место. Это город Перевальск. Там красный флаг стоял до СВО. Просто мои места, где я жил. И захотелось в этом слове «Родина» воплотить все, что есть на этой картине: и Алчевский металлургический, флаг, террикон. В детстве мы на этот террикон лазили…терриконы все похожи, но люди угадывают это место.
– Когда Вы рисуете солдат, берете реальных людей и реальные фото, конкретные места? Как получается настолько точно? У Вас очень выразительные лица, их хочется рассматривать, Вам позировали настоящие солдаты?
– Позировали, но позируют не те люди, которые присутствовали там, а отец и братья, друзья. Для картины за столом с пленным, к примеру, всех пятерых позировал отец. Он мне просто потом рассказал, у кого была рыжая борода, у кого седые волосы. Показал их портреты. Даже украинского пленного. Мы его в соцсетях нашли.
– Как Вы написали свою первую картину?
– Первая картина у меня называлась «Резервист». Отцу, он с первого дня воюет, с 14-го года, в 22-м, в начале СВО, дали под командование полк резервистов, абсолютно гражданских людей. Они впервые держали в руках оружие. Такую сложную ситуацию он никогда не испытывал за все 8 лет войны до этого. Его это потрясло. Он мне рассказал, что к нему попало много парней из Академии культуры. Художники, музыканты, не приспособленные к военным действиям люди. Он попросил написать что-то про них. Получился собирательный образ студента Академии культуры на войне. Сидит на привале солдат у костра и рисует портрет своего сослуживца. Вот это первая работа была. И тогда получил дозу негатива с Украины. Искал таких же, как я, борцов за мир во всем мире, но тогда, наверное, впервые увидел, что случилось с украинским обществом за эти 8 лет. Такой негатив! А я ж не нарисовал, как этот солдат убивает украинцев или еще что-то жестокое. Я просто рассказал о том, что солдат в сложных обстоятельствах не забывает о творчестве. То есть такой рисунок воодушевляющий. Я не думал, что он у кого-то вызовет такую ненависть.
– Как Вы пришли к выставкам?
– К выставкам я пришел в апреле 24 года. Тогда у себя в Алчевске просто позвонил в музей, на сайте номер увидел, оказывается, местные художники могут выставку провести. И это был единственный случай, когда выставку предложил сам.. Потом со мной на связь вышел Союз художников ЛНР. Я уже ездил в Луганск. У вас в Выборге я оказался, потому что сотрудничаю с Баиром Иринчеевым. Уже полтора года сотрудничаю. У него вышла серия детских книг про дедушкины медали. Я проиллюстрировал несколько этих книг и участвовал в других его проектах. Изначально ехал и в Выборг, и в Петербург, должно было состояться две выставки. В Питере обещали очень серьезную выставку, но, на мой взгляд, не получилось из-за некомпетентности людей. Баир считает, что саботировали. Организаторы очень плохо подготовились, обрезали все картины, и у меня был выбор: либо согласиться на выставку, которую они испортили, либо отказаться. Я отказался.
– Расскажите, как прошла встреча в музее?
– Хорошо прошла. Люди заинтересованные. Я про каждую картину рассказал. Больше часаговорил, людям было интересно. Потом Баир их уже на экспонаты перевел. Я тоже экспонаты для зала СВО передавал. И нашу форму, украинскую форму, шевроны, украинскую литературу. Все это людям было интересно. Я просто переживал, ведь это моя первая выставка за пределами ЛНР, где я лично присутствую. Ведь до этого, если я говорил с жителями Алчевска и луганчанами, понимал, о чем они думают и как разговор выстраивать. Тут я переживал, что, может, что-то пойдет не так. Но нет, люди все с пониманием. Зрители отметили, что хоть работы и про войну, общий посыл от выставки, моих рассказов антивоенный, гуманистический, мне кажется, люди ушли с хорошим впечатлением.
– А когда заканчивали школу, Вы учили какую историю?
– На момент 2014 года мне было 14 лет и школу я уже заканчивал. Реформы, конечно, уже начались. А когда при Украине учился, то это была еще слабенькая пропаганда. Она действовала на каких-то очень доверчивых людей, которые, знаете, при Украине флагами махали. Власть сменилась, они другими флагами замахали. Те, которые любой власти будут служить. После 14-го у них намного сильнее стала работать пропаганда. Мы учили украинскую литературу, украинский язык, ничего там страшного не было.
– Вы упоминали, что иллюстрировали книги. Какие бы еще произведения, какие бы еще книги Вы хотели иллюстрировать?
– Перед тем как про СВО начинал рисовать, про Донбасс в целом, про войну, думал начать иллюстрировать Шолохова, потому, что я с ним параллели вижу. Это, по сути, писатель, который поднимал волнующие всех темы: гражданская война, бытие пленного, коллективизация, отступление 41-42 года, судьба человека. Это писатель, который стал культовым, помогал народу отрефлексировать самые тяжелые периоды нашей истории. Я вижу с ним параллели, хочется ему подражать и в этом плане помочь людям с помощью картин отрефлексировать и теперешнюю гражданскую войну.
– А любимая картина у Вас есть, на которую Вы считаете свет самый удачный?
– Наверное, вот «За столом с пленным». Она и с ремесленной точки зрения, она как из эпохи Возрождения, темное освещение, люди за столом под одной лампой. И с идейной точки зрения, столько всего можно разбирать, и сам этот случай интересный. Там смысл в чем был, что украинский солдат, когда на него наши из кустов выскочили, сразу автомат бросил, сказал, что старый бегать от вас, и руки поднял. Но его ж пока в Луганск везли, завезли в одно из подразделений, чтобы накормить. И решили пошутить, когда не знающий ситуацию человек зашел, который не знал всех присутствующих. Его спросили, кто из нас укроп, угадай. А тут не смог угадать. Пять человек сидят за столом и один из них пленный. И зрителям тоже в этой картине придется угадать. Посидеть, подумать. И там можно по косвенным признакам, методам исключения вычислить, кто же пленный. Он сидит к зрителю лицом, усатый, пожилой мужчина. И зритель вычислит его методом исключения, один с автоматом, второй по рации говорит…и подумает над этой картиной посыл у нее гуманистический, о том, чтобы увидеть во враге человека.
– А не военные картины у Вас есть?
– Да, здесь и не военные, но те, которые я до СВО рисовал, не могу сказать, что они какие-то выдающиеся. Мне они, если честно, не нравятся, потому что с началом СВО сильно взгляды поменялись, характер поднялся. Я уже смотрю на старые работы, не понимая, как будто другой человек их нарисовал. Так что-то хочется иногда отвлечься от войны, порисовать. Портреты у меня есть. брата, знакомых. Какие-то сюжеты гражданской жизни. Ну, хотелось бы, не знаю, может, рисовать то, как отстраивается Донбасс, еще что-то. Но пока меня не зацепило что-то настолько же, как война зацепила. Пока в гражданской жизни не вижу вокруг себя таких тем. Потом, наверное, придет что-то другое. Все ждем.
Я поблагодарил Данилу за интервью, а в душе осталось очень необычное чувство. Говорят, что есть светлые люди, я слышал, но сам такого встретил впервые. Он очень по-доброму, честно и просто рассказывал о своих работах, жизни, и мне хотелось послушать его еще. Конечно, в одном интервью всего не спросишь и не расскажешь, но его картины говорят сами о себе и несут огромный смысл для людей. Когда-нибудь все снова будет хорошо и будет мир и картины будут о мире
00